Творчество

Публицистика

Николай Владимирович СЛУЧЕВСКИЙ – правнук знаменитого реформатора Петра Аркадьевича Столыпина и не менее знаменитого в свое время поэта Константина Константиновича Случевского, у которого учились мастерству символисты и акмеисты, – вернулся на родину предков.


Мы пьем кофе в центре Москвы, в небольшой уютной кофейне. Передо мной сидит высокий голубоглазый человек, в котором перемешалось несколько российских дворянских кровей: правильный профиль, длинные нервные пальцы и благородная седина – нелишние тому доказательства.




– Николай Владимирович, вы родились в Сан-Франциско и окончили знаменитый университет Беркли, большую часть жизни работали в США. Почему вы решили приехать в Россию?

– Дело в том, что в силу традиций семьи я всегда ощущал себя русским. Сейчас представилась возможность что-то сделать для страны, с которой связана история моего рода. Я хочу получить российское гражданство. С начала года был в России пять раз, уезжал-приезжал, хочется остаться на длительный промежуток – предстоит многое сделать! Я чувствую, что сейчас в России может быть востребован мой опыт.

– Расскажите, пожалуйста, об истории вашей семьи…

– Моя бабушка, старшая дочь Петра Столыпина Мария, после революции с мужем Борисом фон Боком и дочерью Екатериной жила в Литве. Волею обстоятельств накануне войны они оказались в Польше. Там моя мать впервые вышла замуж и родила сына. Дальше наступила череда новых испытаний и трагических обстоятельств в жизни семьи: в Польше был убит первый муж моей матери, ужасы войны вынудили к бегству. Семья оказалась в Австрии, в числе многочисленных беженцев. Именно там моя мать встретила Владимира Николаевича Случевского. Они познакомились в доме младшей дочери К.К. Случевского – Александры Константиновны, где, несмотря на тяготы военного времени, проводились литературно-музыкальные вечера, на которых бывал весь цвет русской эмиграции. Так пересеклись две знаменитые дворянские ветви…

– Каким был ваш отец?

– Мой отец, Владимир Николаевич Случевский, состоялся как личность, как человек, несмотря на все трудности его биографии. Он родился в Царском Селе, вынужден был с родными эмигрировать через Крым, как многие русские дворяне первой волны эмиграции, попал в Сербию… Был выпускником Первого Русского кадетского корпуса имени Великого Князя К. Романова в Сербии, а также белградского Политехнического института. Моя бабушка умерла от тифа довольно рано, когда моему отцу было только три года. Это навсегда осталось незаживающей раной в его душе. Мой дед Николай был инженером, одним из основных строителей первого незамерзающего порта в Мурманске. Он был расстрелян большевиками в 1920 году за контрреволюционную деятельность. А меня назвали именно в честь деда-инженера. Наверно, потому я и пошел по технической части. Мой отец был необычайно требовательным к себе и другим, не прощал предательства и фальши, был суров и категоричен в своих оценках. Но это внешняя сторона его личности. За всем этим скрывался человек с глубоким внутренним миром, душевным одиночеством, своей болью и любовью к Отечеству, которую он пронес через всю свою жизнь.

– Как ваша семья оказалась в Америке?

– Послевоенная Европа не могла вместить миллионы русских эмигрантов, оказавшихся на ее территории. В Германии на территории бывших концлагерей были открыты лагеря для перемещенных лиц. Семья Случевских на себе испытала все их ужасы и бедствия. Только в 1948 году им была открыта квота на новое местожительство в США. Так мои родители оказались по другую сторону океана. Поначалу было трудно. Мой отец не чурался любой работы, пока не устроился инженером-механиком в окрестностях Сан-Франциско. Мама стала сотрудником тамошней газеты «Русская жизнь», в которой вела историческую и поэтическую рубрики, писала тонкие и лирические стихи. Мария Петровна Столыпина, моя бабушка, написала мемуары о знаменитом отце, которые опубликованы в Америке. Вместе с мужем она похоронена на православном сербском кладбище.

– Где живут сегодня потомки знаменитых дворян Случевских?

– Их потомков можно встретить в разных городах мира. Общение со Случевскими – всегда теплое, домашнее – происходит в основном в России и Эстонии. До недавнего времени я даже не подозревал о том, что у меня столько родственников по линии отца! Профессор американского колледжа Татьяна Смородинская, которая писала статью о творчестве Константина Константиновича, подсказала мне, что у меня есть родственники в Петербурге. Так я познакомился с Софией Федоровной Случевской и ее мамой Надеждой Семеновной и очень с ними подружился. Дальше – больше. В ходе написания книги «Род Случевских в истории. Портреты и судьбы» ее автор Ирина Евгеньевна Иванченко вышла на меня, мы стали активно общаться и уже через год организовали небольшой съезд Случевских. Тогда по моему приглашению в Эстонию приехала моя двоюродная сестра Мария Чиканьяни, она из рода Волконских, но ее муж – итальянец.Случевские объединились в Нарве, получилось сентиментальное, приятное общение с театральными выступлениями. Сейчас семейное древо Случевских ветвится и ширится, находятся новые родственники. В Петербурге откликнулись потомки родного брата поэта, Капитона Константиновича – Бартеневы и Полянские. В Москве ее мамой Надеждой Семеновной и очень с ними подружился. Дальше – больше. В ходе написания книги «Род Случевских в истории. Портреты и судьбы» ее автор Ирина Евгеньевна Иванченко вышла на меня, мы стали активно общаться и уже через год организовали небольшой съезд Случевских. В Москве нити рода Случевских перекрещиваются с Воронцовыми и Лермонтовыми… Ольга Константиновна Случевская, прабабушка ныне здравствующей Анастасии Воронцовой, родная сестра известного поэта, была знаменита тем, что написала первую в России книгу о вегетарианском питании «Я никого не ем» – 365 рецептов на каждый день года! Как ни странно, среди современных представителей нашего рода большинство составляют женщины. Я рад, что история рода Случевских проясняется.

– Ваши архивы хранят немало тайн… Многие ли из них уже удалось раскрыть и обнародовать?..

– В 2004 году исследовательница рода Случевских Ирина Иванченко приехала в США. Я решил передать ей для разбора свои архивы – многочисленные ящики, хранившиеся в моем доме. До сих пор Ирина не может мне простить, что я так долго не разбирал семейные архивы! Именно она создала каталог моего архива. Среди прочих раритетов в нем вдруг открылись две так называемые «гостевые книги» с автографами гостей дома – одна из них датирована 1936–1946 гг., берлинским периодом жизни семьи.
Мой отец до войны приехал по приглашению моей матери и жил с ней в Берлине во время самых страшных бомбежек. Их дом на Рейхштрассе, 50, знали многие представители русской эмиграции. Два альбома, которые вела Александра Константиновна Случевская-Коростовец более полувека, являются уникальной художественно-поэтической, философской и общественной мыслью 20–70-х годов ХХ века, они продолжили не только традицию русской художественно-литературной жизни двух столиц – Москвы и Петербурга, но и традицию усадебной дворянской культуры, гениально описанной А.С. Пушкиным. Альбомы Александры Константиновны в кожаном переплете с монограммами букв «А.К.» – своего рода летопись эпохи бурного, кровавого и трагичного ХХ века. Там есть записи на многих языках мира: русском, украинском, латинском, итальянском, английском, французском, немецком, японском, испанском, польском, греческом… Количество автографов в двух альбомах больше двух тысяч, из них русских автографов более половины. Берлин в 1944 году бомбили союзные войска. В дом, где жила Александра Константиновна, попала бомба. Примерно половина архива при этом погибла, но памятная книга уцелела. Там оказались десятки знаменитых имен: например, несколько строчек нот и подпись «Сергей Прокофьев», сонет Владимира Набокова «Петербург», автографы Анны Павловой и Тамары Карсавиной, Шаляпина и С. Маковского, Ф. Малявина и А. Кайгородова. Сейчас мы намерены издать эту книгу с комментариями. Кроме того, настоящим сокровищем, как выяснилось, оказался гобелен, размером полметра на полметра, висевший над нашим роялем, я его помню с детства.Через музей Пушкина, Эрмитаж была проведена экспертиза ткани – оказалось, у меня в архиве хранится единственный прижизненный образ пушкинского родственника Ганнибала, вышитый в 30-х годах XIX века в Тригорском!

– Вы рассказали о том, как общаются и изучают историю рода потомки Случевских. А общаются ли потомки Столыпиных?

– Увы, заграничные потомки Столыпина не ощущают себя русскими, очень боятся того, чтобы имя великого предка не превратилось в модный конъюнктурный бренд, не хотят маркетинга на его имени. Мой родственник, Дмитрий Столыпин, внук Петра Аркадьевича, живет в Париже, он очень болен. Его супруга – француженка, дети несколько раз были в Москве, внуки, к сожалению, уже не говорят по-русски… Среди русской эмиграции в Европе были типичными случаи, когда русские дворяне боялись внедренных российских агентов. Поэтому итальянские потомки великого реформатора стали стопроцентными итальянцами, у них другое мировоззрение. На итальянских просторах дворяне Столыпины перекрестились с прямыми потомками Данте Алигьери! С ними мы стали близки по замужнему родству дочери сестры моей бабушки, Мэри. Мою работу в России эти родственники, увы, не поддерживают. Они совершенно не разделяют советскую власть и новую российскую власть, хотя это спорный вопрос.

– А в вашей семье следили за событиями, происходящими в России?

– Безусловно, несмотря на то, что мы находились далеко от родины и афиширование русских дворянских кровей в Америке не приветствовалось. В моей семье всегда говорили по-русски, для меня этот язык стал родным. По воскресеньям я ездил в Сан-Франциско в русскую приходскую школу при православной церкви. Моим наставником был легендарный Иоанн Шанхайский! Я помню его посох на моей спине! Но это был удивительный человек, всегда с улыбкой. Просто я был озорным, любопытным и шаловливым ребенком, поэтому мне частенько доставалось от наставников.

– Как и когда вы поняли, что вам надо приехать в Россию?

– Я много лет работал инженером. Потом что-то поменялось в жизни – привычная рутина дала сбой, я стал навещать вновь обретенных родственников в России, задумался о программе политических реформ… и однажды встретился с Михаилом Маргеловым, председателем Комитета по международным делам Совета Федерации. Состоялся важный и интересный разговор, я понял, что могу быть полезен своей далекой родине. Не беда, что я прежде не занимался масштабными политическими проблемами. Я убежден, что у любой задачи может быть решение. Ключевое – именно постановка задачи!

– Чем планирует заниматься Столыпинский мемориальный центр развития и реформ, который вы возглавляете?

– Главный штаб центра будет находиться в Москве, филиал – в Петербурге. В составе центра планируется создание трех подразделений: музея-архива, института развития государственных реформ и института образования. Я убежден в необходимости диалога между Россией и США и наличии потенциала для ведения эффективных переговоров с обеих сторон. Мои родственники работают в команде Обамы, я общаюсь с представителями высоких кругов российской элиты. Я могу быть мостом, соединяющим две ментальности, две непохожие страны.

– Каким вы видите будущее России? Ваш взгляд оптимистичен?

– На вершине государственной системы России немало способных людей, которые точно понимают всевозможные задачи, вызовы национальным российским интересам и национальной безопасности, тугой узел демографических проблем. Но реально осознает все это очень тонкий слой управленцев. А вот под ним – среднее звено бюрократии, которое способно затормозить любое движение. Так было в царской России, при большевиках, в советское время ничего не изменилось! Бюрократия и коррупция – страшный тормоз любого развития. При этом коррупция – вовсе не единичные факты преступных действий отдельных людей.
Она масштабна настолько, что втягивает в себя значительную долю взрослого населения России, начиная, например, с дачи взяток сотрудникам ДПС. Все участники этой порочной цепи становятся ее заложниками. Я считаю, что вовлеченность в коррупцию – предательство интересов России. У людей душа начинает болеть за личную выгоду, но никак не за судьбу страны! При этом самые высокие лица государства тоже, как ни печально, становятся заложниками этой системы, не могут выйти из нее. Полагаю, что 80% населения России до сих пор живет в Советском Союзе! Причем не в идеологическом смысле, а в бюрократическом!
В России очень низкий уровень законопослушания, по сути, законы существуют лишь для среднего класса: богатые могут себе позволить откупаться, бедные озабочены исключительно снисканием хлеба насущного. А прослойка среднего класса является чрезвычайно тонкой. Коррупция в России препятствует формированию и росту среднего класса. Вопрос будущего России весьма жёсток: есть ли у нас два поколения, чтобы успеть изменить неблагоприятный ход событий? Я считаю, что нет! Я чувствую свой долг перед моей исторической Родиной, моя душа болит за ее будущее. Думается, что времени – максимум лет пятнадцать, чтобы попытаться ситуацию комплексно изменить… Нельзя забывать тяжелый опыт 1917 года, трагедию революции. Повторения недопустимы. Одной из главных задач столыпинских реформ в свое время было –  укрепить низы, другими, не менее важными, стали юридическая реформа и борьба с коррупцией. Столыпин интуицией великого политика чувствовал, что в обществе и в экономике необходимы перемены для того, чтобы в стране не было революционного взрыва.

– Как вы относитесь к тому, что в первом президентском Послании Федеральному Собранию Дмитрий Анатольевич Медведев сослался на слова вашего прадеда?

– Символично, что в своем первом Послании к Федеральному Собранию президент России Д.А. Медведев, прогрессивный, либеральный политик, процитировал Столыпина, сказав, что «прежде всего, надлежит создать гражданина, и когда задача эта будет осуществлена, гражданственность сама воцарится на Руси. Сперва гражданин, а потом гражданственность. А у нас обыкновенно проповедуют наоборот». Лидер большевиков Ленин в 1909 году говорил, что реформы Столыпина не должны быть успешными, иначе никому не будет нужна революция, – в этих словах звучит презрение к народу, последствия этого – налицо. На мой взгляд, президент Медведев в своем Послании отмежевывается от такой позиции, делая шаг навстречу гражданам. К слову сказать, среди потомков великого реформатора никто не верит, что Столыпина убили левые. Возможно, причиной его смерти стала как раз активная борьба с коррупцией. Если рассекретят архивы ВЧК (я уверен, они сохранились), мы можем узнать истинных виновников и причины гибели моего прадеда.

– Для России важной составляющей всегда была духовность. Какой вы находите сегодня духовность российских граждан?

– Если быть честным, состояние российской духовности меня удручает. При том, что по-прежнему на высоте театр, балет, общий культурный уровень россиян шокирует. Для того чтобы лучше узнать российскую жизнь, я всегда пользуюсь только общественным транспортом, разговариваю с людьми в метро и маршрутках. Вот так поговоришь с этими бедными людьми и поймешь, что им не до театра, только бы выжить! Конечно, православие может стать одной из основ развития России. Но вместе с тем надо развивать в обществе толерантность, поскольку на территории России проживают люди с разными корнями и вероисповеданиями. Так, в Казани, с одной стороны, собор, с другой – мечеть… Важно уважать и понимать друг друга.

– А важна ли для современной России «русская идея», о которой некогда писал Бердяев?

– Безусловно! Многие проблемы России существуют оттого, что до сих пор не выработана «русская идея». Никто не разрабатывал всерьез вопрос о сути национального самосознания. А между тем при отсутствии такой идеи в обществе наступает разброд и упадок, поскольку людей ничего не связывает между собой… Как раз выработкой национальной идеи и планирует заняться в ближайшее время Столыпинский центр. Культура, политика, гражданское общество – взаимосвязанные явления, поэтому все возникающие проблемы необходи мо решать комплексно.

– Вы прагматик или романтик? В чем ваше главное увлечение?

– Вообще-то в роду Случевских несколько потомственных увлечений. По петербуржской линии все Случевские – психиатры. По орловской ветке – священники. А вот по американской мужской линии – поэты! Мой прадед, поэт Константин Константинович, собирал на своих «пятницах» самых выдающихся поэтов Серебряного века: его гостями были В. Брюсов и К. Бальмонт, Д. Мережковский и З. Гиппиус, И. Бунин и М. Лохвицкая… Я же достаточно долго не мог понять, что вообще такое – поэзия, даже ненавидел ее. К серьезной поэзии пришел довольно поздно. Сначала неожиданно отыскалась тетрадь со стихами моего отца. Оказалось, он писал втайне от всех очень красивые романтичные стихи. И кто знает, если бы не суровая эмигрантская действительность, из него мог вырасти большой самобытный поэт. Уже в зрелом возрасте я начал читать стихотворения Райнера Марии Рильке. И тут-то меня вдруг осенило, что я тоже чувствую и понимаю, что такое поэзия! И я стал писать стихи, правда – на английском языке. Они немного похожи на стихи моего прадеда: в них преимущественно поднимаются философские вопросы жизни и смерти, бренности бытия. Хотя, как видите, в общении я человек легкий и веселый. Возможно, дело просто в том, что все Случевские – немного романтики…

1. 2. 3. 4.
5.
 6. 7.  8.
9.
 10. 11.


1. Петр Аркадьевич Столыпин. Начало 1900-х годов.
2. Аркадий, единственный сын Петра Аркадьевича Столыпина.
3. Александра, дочь Столыпина. 1921 год.
4. Наталья Волконская, дочь Столыпина. 1932 год.
5. Ольга Борисовна, вдова П.А. Столыпина, и младшая дочь реформатора,
Александра Петровна, на теннисном корте. 1931 год, Париж.
6. Елена Столыпина, дочь Петра Аркадьевича и Ольги Борисовны,
(первым браком замужем за князем Щербатовым а после его убийства большевиками
за князем Волконским), 1927 год.
7. Мария Петровна фон Бок (урожденная Столыпина), бабушка Николая
Случевского, и его мама, Екатерина Борисовна. 1927 год.
8. Ольга Борисовна Столыпина (урожденная Нейдгарт) с дочерью Еленой. 1914 год.
9. Мама Николая Случевского, Екатерина, со своим отцом, Борисом фон Бок. 1928 год.
10 Родовой герб Случевских
11. Николай Случевский с братом, Германом фон Ренненкампфом. 2008 год, Калифорния.

Назад к списку

Поиск

Письмо автору
Карта сайта
 1
eXTReMe Tracker