Женская поэзия

Вольтман-Спасская Варвара

Оригинал материала находится в блоге автора под ником Сыч домовый ([info]steinkrauz)


Выражение "блокадная поэтесса" обычно ассоциируется только с одной женщиной — Ольгой Берггольц. Нискольно не преуменьшая заслуги Ольги Фёдоровны, хочется всё же отдать дань и другой женщине, жившей в то время в Ленинграде и описавшей увиденное в своих стихах. Вольтман-Спасская

Варвара Вольтман-Спасская сегодня практически забыта. В Интернете не найти сборников её стихов. Только изредка в материалах школьных постановок или в тематических подборках промелькнёт одно её стихотворение. Обычно это либо "По воду", либо "Девочка у рояля". Но её блокадное наследие этим далеко не ограничивается.

Совершенно случайно мне попал сборник стихотворений "В кольце", вышедший уже после смерти Варвары Васильевны и включивший в себя её работы, посвящённые блокаде. И раз уж мне выпала такая возможность, я решил выложить её стихотворения в Сеть. На мой взляд это единственная возможность не дать им кануть в Лету.


В стихах Вольтман-Спасской не раз упоминается девочка, всё время занимающаяся за роялем. Эта девочка — её дочь, Марина Дранишникова, ставшая впоследствии выдающейся пианисткой. Вот как о ней пишет в своих воспоминаниях известный художник Илья Глазунов:

"Рядом с Академией на Второй линии Васильевского острова жила Марина Дранишникова, удивительно талантливое музыкальное явление. Пишу — явление, потому что в Марине переплелись для меня воедино чудо музыки, глубокий трагизм её судьбы, созвучной и неуловимыми нитями связанной с миром музыкальных образов Скрябина и Рахманинова. Сколько раз, входя в мрачный колодец старого петербургского двора, мощённого булыжником, поднимаясь по стоптанным каменным ступеням бывшего наёмного дома, я уже был захвачен могучим прибоем музыки — она вырывалась из узкого ущелья двора и рассыпалась в бездонной неяркой синеве ленинградской весны. Это означало, что Марина дома. Стройная, сочетающая в себе женственную хрупкость с напряжённой силой, она отворяла незапертую дверь, из которой стремительно выскакивали многочисленные кошки. Её лицо поражало: я, наверное, никогда не смогу его описать, потому что у неё, как мне казалось, целая тысяча лиц. Постоянными были лишь огромные серо-зелёно-фиалковые глаза. Она жила одна в маленькой квартире с необычайно высоким, как во многих старых домах Ленинграда, потолком, тёмным от копоти. На стене висел большой портрет её отца, знаменитого советского дирижера Владимира Дранишникова, и известной певицы Тугариновой — бабушки Марины, которая в своё время пела с Шаляпиным. Обои свисали по углам комнаты, в которой не было ничего, кроме рояля, продавленного дивана и огромного количества нот, партитур, запылившихся статуэток, свежих и давно увядших цветов. Она играет без конца. Я никогда не слышал лучшего исполнения Скрябина! Её зрачки, как две планеты, то озарены пожаром, то затихают в тёмных провалах глаз. Часами слушаешь, забывая о времени. Марина своим побледневшим лицом и огромными глазами, обращёнными словно внутрь себя, становится похожей на врублевскую «Музу». Она не просто исполнитель, она — творец, подчиняющий себе могучую музыкальную стихию. Кажется, что звуки, творимые её сильными руками, обретают почти материальную силу, так что невольно рождается мысль о каком-то магическом действе. <...>

Уже в юности Марина виртуозно, по-мужски, исполняла сонаты Листа, «Полёт Валькирий» Вагнера, «Пляску смерти» Сен-Санса — Листа, «Франческу да Римини» Чайковского и многое другое. Зная Марину долгие годы, радуясь её растущему мастерству, я удивлялся не только тайне её артистической натуры, но и тому, что эта блестящая пианистка и композитор не выступает с концертами перед широкой аудиторией — как много могла бы она сказать современнику, особенно молодежи, ищущей себя в мире. Потрясённые и переполненные до краёв щедростью ее таланта, мы просим её перед уходом спеть хотя бы один романс Рахманинова. Марина, как всегда, отказывается, ссылаясь на то, что она не певица, но наконец сдаётся. Её немного глухой голос, низкий и страстный, звучит необыкновенно. Тонущая в сумерках петербургская комната. Золотой пожар заката зажигает окна в узком колодце двора. И волшебная музыка, и страстные стихи Дм. Мережковского…"

И её портрет, кисти Глазунова




 

Назад к списку

Поиск

Письмо автору
Карта сайта
 1
eXTReMe Tracker