Женская поэзия

Рейснер Лариса (псевдонимы: Лео Ринус, В. Ларин, Марин, Рики-Тики-Тави, Л. Храповиций и др.)

Оригинал материала находится по адресу:
www.jerusalem-korczak-home.com/kk/ya/10.htm



Женщина-комиссар из "Оптимистической трагедии" Всеволода Вишневского – это Лариса Рейснер . Она родилась 1 мая 1895 года в Люблине (Польша) в семье профессора права Михаила Рейснера . Род Рейснеров якобы шел от крестоносцев - рейнских баронов. Другие уверяли, что предок М.А. Рейснера - крещеный еврей.

Лариса Рейснер росла очень умной девушкой: что ни слово - нож, что ни фраза - афоризм. Почти всегда не оригинальный, но зато красивый и меткий. Гимназию она закончила золотой медалью. Училась в Психоневрологическом институте и одновременно была вольнослушательницей в университете - единственная женщина среди мужчин. Причем умела держаться так, что никто из студентов не мог позволить себе ни одного нескромного взгляда.

Там же в университете преподавал и отец Ларисы , профессор Рейснер , личность весьма примечательная. Известно его сочинение на соискание степени доктора философии "Трактат о Божественном происхождении царской власти". Историки еще долго будут спорить - то ли убежденный революционер, то ли шпион и предатель. А мать Ларисы , Екатерина Александровна, урожденная Хитрово, была женщина очень элегантная, талантливая и благородная. Hаверное от нее и получила Лариса фанатичную любовь к изящной словесности... Екатерина Александровна находилась в родстве с Храповицкими и военным министром генералом Сухомлиновым.

Жили Рейснеры на Петербургской стороне по Большой Зелениной. Революционно настроенный глава семейства читал, имевшие успех, лекции для рабочих.

Доподлинно неизвестен тот день и час, когда юная Лариса захотела стать поэтом. "Была барышня Лариса Рейснер . За барышней ухаживали, над стихами смеялись", вспоминал Георгий Иванов. Она сочиняла стихи. Мечтала стать поэтессой.

"Апрельское тепло не смея расточать,
Изможденный день идет на убыль,
А на стене все так же мертвый Врубель,
Ломает ужаса застывшую печать..."

В известном литературном клубе "Приют комедиантов" Лариса встретила Николая Гумилева. В тот день Рейснер читала в "Приюте" свои стихи. Гумилев сидел молча, слушал, потом подошел и попросил разрешения проводить. Прелесть легкой, ни к чему не обязывающей интрижки, вкус победы, которую он уже предвкушал, соблазнили его. Вердикт был вынесен и обжалованию не подлежал: "Красивая девушка, но совершенно бездарная".

Авторы воспоминаний о Ларисе Рейснер единодушно отмечали ее красоту. В.Л. Андреев (сын писателя Леонида Андреева), друг юности Ларисы , вспоминал: "Не было ни одного мужчины, который бы прошел мимо, не заметив ее, и каждый третий - статистика, точно мною установленная,- врывался в землю столбом и смотрел вслед, пока мы не исчезали в толпе". Писатель Ю.Н.Либединский тоже описал "необычайную красоту ее, необычайную потому, что в ней начисто отсутствовала какая бы то ни было анемичность, изнеженность, -это была не то античная богиня, не то валькирия древненемецких саг..."

Достоверные известия о Л.М. Рейснер начинаются с 1918 года. Лев Никулин встречался с Ларисой летом 1918 года в Москве в гостинице "Красный флот" (бывшей "Лоскутной"), бывшей чем-то вроде общежития "Комиссариата по морским делам". В вестибюле - пулемет "максим", на лестницах - вооруженные матросы, в комнате Ларисы - полевой телефон, телеграфный аппарат прямого провода, на столе - черствый пайковый хлеб и браунинг. С осени 1918 года Лариса Михайловна Рейснер - комиссар Генерального Морского штаба, флаг-секретарь, адъютант и жена Ф.Ф.Раскольникова. К тому же еще, лектор, военный корреспондент и литератор. Онa надевает кожаную куртку и берет в руки пистолет. Фантастически быстро становится символом революции, которому новые, еще более бездарные поэты посвящают пламенные революционные стихи.

Она участвует в боях, поражая мужчин своей неутомимостью, выдержкой и бесстрашием. Вместе с Волжско-Камской флотилией проходит с боями от Казани до персидской границы, попадает в плен и выбирается из него. Матросы смотрят на нее как на чудо. На пути следования флотилии - множество "ничьих" помещичьих имений. Лариса облачается в роскошные наряды, ее гардероб огромен, на ее руке огромный алмаз - память работе в комиссии по учету и охране сокровищ Эрмитажа и других музеев. Вот парадокс: теперь она гораздо больше прежнего любит роскошь. Плавает на бывшей царской яхте, по - хозяйски располагаясь в покоях императрицы. Узнав из рассказов команды, что императрица однажды начертала алмазом свое имя на оконном стекле кают-компании, тотчас же чертит алмазом - тем же самым - свое имя. Она вместе с Федором Раскольниковым, своим мужем – "комморси", командующим морскими силами Республики, - живет в Адмиралтействе, где оборудовала себе удивительный будуар в восточном стиле (пригодились трофеи военного похода). Стены будуара плотно обтянуты экзотическими тканями, во всех углах поблескивают бронзовые медные Будды, восточные тарелки, изысканные статуэтки. В этом будуаре Лариса принимает гостей – в роскошном халате, прошитом золотыми нитями. Зимой голодного 1920 года, когда на улицах от голода умирают люди, она устраивает в Адмиралтействе приемы, куда приглашает своих старых знакомых. Давно отвыкшие от подобной роскоши и блеска, гости неловко топчутся на сверкающем паркете и боятся протянуть руки за изысканным угощением – душистым чаем и бутербродами с икрой. Одну из вечеринок она устроила затем, чтобы облегчить чекистам арест приглашенных к ней гостей. А на балу-маскараде в Доме искусств она появляется в уникальном платье работы художника Бакста, которое было подлинной театральной драгоценностью. Как ей удалось получить это раритетное платье – и по сей день загадка. В личном распоряжении Ларисы Михайловны был "огромный коричневый автомобиль Морского штаба".

В конце все того же 1920 года Л.М. Рейснер переезжает в Mоскву. Осип Мандельштам, несколько раз навещавший "мятежную чету" в их новой квартире рассказывал, что Раскольников с Ларисой жили в голодной Москве по настоящему роскошно – особняк, слуги, великолепно сервированный стол. Этим они отличались от большевиков старого поколения, долго сохранявших скромные привычки. Своему образу жизни Лариса с мужем нашли соответствующее оправдание: "мы строим новое государство, мы нужны, наша деятельность – созидательная, а поэтому было бы лицемерием отказывать себе в том, что всегда достается людям, стоящим у власти".
16 апреля 1921 года советское представительство численностью в 32 человека убыло из Москвы в Кабул. Это назначение для бывшего командующего Балтийским флотом фактически явилось политической ссылкой за ошибки и просчеты, приведшие по мнению партийного руководства страны, к Кронштадскому мятежу.

В Кабуле Федору Раскольникову пришлось приложить значительные усилия для того, чтобы нейтрализовать происки английской дипломатии. В этом большую помощь ему оказала Лариса Рейснер . В силу восточной специфики, не имея возможности непосредственно воздействовать на ход дипломатических переговоров, она на правах жены посла познакомилась с любимой женой эмира Аманнулы-хана и его матерью и завязала с ними тесные дружеские отношения. Поскольку обе эти женщины играли важную роль в жизни Кабульского двора, то через них она смогла не только получать ценную информацию о придворных интригах, но и влиять на политическую обстановку в Кабуле.

Уже 11 августа 1921 года Лойя-джирга (Совет старейшин афганских племен) одобрила советстко-афганский договор, вступивший в силу и ратифицированный через три дня эмиром. 1 сентября афганское правительство заявило об отказе от подрывной деятельности в пределах РСФСР и Туркестанской Советской Республики. Однако по мере того, как отношения между двумя соседними странами налаживались, и жизнь советской дипломатической миссии в Кабуле все более и более приобретала рутинный характер, в семье Раскольниковых стал назревать кризис. Два незаурядных энергичных человека, Федор Раскольников и Лариса Рейснер , не могли существовать в условиях размеренного быта и покоя. Как только исчезло ощущение новизны в восприятии восточной экзотики, и ослаб накал дипломатических баталий, ими овладела скука и тоска по родине, где по-прежнему шел "последний и решительный бой".

Лариса Рейснер и Федор Раскольников, каждый по отдельности, обращаются к Льву Троцкому, ведавшему Наркомотделом с просьбой об отзыве из Афганистана. В отличие от лаконичных писем Раскольникова, заканчивающихся неизменным коммунистическим приветом, письма Ларисы - предмет литературной прозы в миниатюре. Из письма Л.М. Рейснер Л.Д. Троцкому от 24 июля 1922 года: Устала я от юга, от всегда почти безоблачного неба, от природы, к которой Восток не считает нужным ничего прибавить от себя, от сытости, красоты и вообще всего немого. Все-таки лучшие годы уходят – их тоже бывает жалко, особенно по вечерам, когда в сумерки муллы во всех ближайших деревнях с визгливой самоуверенностью начинают призывать господа Бога".

В конце концов, терпение у Ларисы Рейснер иссякло, и она весной 1923 года, в буквальном смысле этого слова, сбежала в Россию с твердым намерением "выцарапать всеми силами из песков" своего мужа. Раскольников остался в Кабуле, надеясь в скором времени вновь встретиться с женой. Но судьба распорядилась иначе. Вместо ожидаемого приказа Наркомотдела об отзыве из Афганистана он неожиданно получил письмо от Ларисы с предложением развода. Так закончилась семейная жизнь этой "мятежной четы".

После своего возвращения из Афганистана Лариса навестила всех своих знакомых, в том числе и тех, кто был близок к литературным кругам, оттолкнувшим ее в свое время. Впоследствии Надежда Яковлевна Мандельштам запишет в своем дневнике: "Надо создать тип женщины русской революции, говорила Лариса Рейснер в тот единственный раз, когда мы были у нее после ее возвращения из Афганистана, - французская революция свой тип создала. Надо и нам". Это вовсе не значит, что Лариса собиралась писать роман о женщинах русской революции. Ей хотелось создать прототип, и себя она предназначала для этой роли.

С 1923 года резко изменился стиль очерков Ларисы Рейснер . Многие знали, что за этим стоит Карл Радек (Зобельсон), член Политбюро ЦК ВКП (б), остроумный и циничный публицист, сочинитель анекдотов, не красавец. С Радеком осенью 1923 года Лариса ездила Германию и стала свидетелем подъема и разгрома революции. Книга ее очерков об этой поездке "Гамбург на баррикадах" была издана 1924 году. В следующем году выходят в свет книги очерков "Афганистан".

В феврале 1926 года Лариса Михайловна Рейснер умерла от брюшного тифа. В Кремлевской больнице, где она умирала, при ней дежурила ее мать, покончившая самоубийством сразу же после смерти дочери.

Поэт Варлам Шаламов оставил такие воспоминания: "Молодая женщина, надежда литературы, красавица, героиня Гражданской войны, тридцати лет от роду умерла от брюшного тифа. Бред какой-то. Никто не верил. Но Рейснер умерла. Я видел ее несколько раз в редакциях журналов, на улицах, на литературных диспутах она не бывала... Гроб стоял в доме печати на Никитском бульваре. Двор был весь забит народом - военными, дипломатами, писателями. Вынесли гроб, и в последний раз мелькнули каштановые волосы, кольцами уложенные вокруг головы. За гробом вели под руки Карла Радека..." Похоронили Л.М.Рейснер на "площадке коммунаров" на Ваганьковском кладбище. В одном из некрологов было сказано: "Ей нужно было бы помереть где-нибудь в степи, в море, в горах, с крепко стиснутой винтовкой или маузером".

 

Назад к списку

Поиск

Письмо автору
Карта сайта
 1
eXTReMe Tracker