Женская поэзия

Богачинская Инна

ФЕНОМЕН ИННЫ БОГАЧИНСКОЙ
"Аудитория районной библиотеки Брайтона едва вместила всех
желающих присутствовать на презентации 4-й книги Инны Богачинской
"Перевод с космического". Этого поэта представлять не надо. Её имя хорошо
известно любителям поэзии и многочисленным радиослушателям её
программы "Свеча горела на столе". Многие знакомы с её 3-мя сборниками
поэзии и прозы, и с нетерпением ожидали того, что подготовила для них Инна
в своей четвёртой книге. Ведь предлагаемые ею темы - всегда актуальны. Они
раскрывают внутренний мир человека, его душевные состояния. Страницы
книги окрашены мудростью и проницательностью автора - доброй и чуткой
личности, осознавшей себя живой субстанцией вечного Космоса и
стремящейся перевести на общечеловеческий язык получаемые ею
космические сигналы. Кроме того, Инна - очень артистична, и прекрасно
преподносит свои стихи. После её выступления 21-летний Гриша Кац спел
собственные песни на стихи Инны Богачинской, которые, по его словам,
затронули и вдохновили его душу".
Это Инна Богачинская - глазами очевидца, Давида Школьника,
присутствовавшего на презентации её новой книги "Перевод с космического". Об
Инне немало написано. Ещё больше говорено. Она - поэт. Эссеист. Журналист.
Переводчик. Оккультист. И просто - яркая, неординарная личность, вызывающая,
как восхищение и поклонение, так и резкое неприятие и критику. И мне хотелось
бы, если удастся, вывести некую пропорцию её отношений с миром и с разными
его составляющими. И определить место этих векторов в её жизни, и, конечно, то,
как ей самой видится своё место. И то, как её видят другие глаза. Слышат другие
уши. И любят или отвергают другие сердца.
Римма Газарх: - Инна, в своей книге "Перевод с космического" в одном
из стихотворений Вы задаёте такой вопрос: "Кто осмелится в дебрях моих
разобраться?" Может быть, Вы сможете мне в этом помочь? Ведь, как Вы
сами пишете: "я распахнута, но не раскрыта". Раскройте себя, пожалуйста.
Инна Богачинская: - Спасибо, Риммочка, за такое устремление, и за
интерес ко мне и к моему творчеству. Я попытаюсь кооперироваться с Вами. Но
думаю, что этот процесс может оказаться не самым легкодостижимым. Знаете, как-
то один мой знакомый попытался, как он выразился, "вывести формулу того, на
чём держится Инна Богачинская". И пришёл к выводу, что это 3 равновеликих
кита: Духовность. Творчество. И дочь Алёна. А, кстати, мне сейчас пришла в
голову мысль, что если расшифровать по буквам слово МИР, то получится: Мир -
Инна - Равно. Но это, конечно, игра слов и смыслов, которым я так подвержена. В
самом деле, знак равенства между миром и мной поставить трудно. Хотя я,
естественно, его частица, бунтующая, правда. Ибо в том виде, в котором его
оборудовали, обосновали и изуродовали, так называемые, разумные существа
(читай: довольно-таки неразумные), он вызывает во мне отторжение и зевоту.
Р.Г.: - Узнаю Вас по Вашим замечательным строчкам, датированным
1970 годом: "Бескомпромиссное искусство Не отдаёт себя в заём.
Не терпит пряностей и спусков.
Подъём, всегда один подъём!"
Подъём - это Ваше кредо, творческое и личностное?
И.Б.: - Да. Честно говоря, я поражена, насколько точно Вы уловили это. Так
как творчество неотделимо от моего физиологического и духовного
существования, основной целью которого является восхождение Души и
совершенствование Духа и тела, то можно сказать, что все векторы моей жизни
определяются именно подъёмом. Понимаете, мне категорически не по пути с теми,
кто способствует глобальному обмельчанию мира, его усреднению, ожесточению и
разобщению, разрушая ценности, в которых превалирует человеческое начало. Это
касается и внутрисемейных отношений (родители/дети, мужья/жёны) и тех
отношений, которые когда-то именовались романтическими, и отношений между
работодателями, неожиданно вытащившими козырную карту и использующими
своё положение, просто измываясь над теми, кто оказался менее удачлив. Но роли
в этом мире меняются постоянно. И это непреложная истина. Так что все
властолюбцы так или иначе когда-то окажутся в роли угнетаемых и униженных.
Мне неприемлем, отвратителен и чужд весь этот современный набор:
самодовольства, цинизма, мегаматериализма (это мой сиюмоментный неологизм).
Я живу в собственном мире, считая себя более частью Космоса, чем Земли.
Р.Г.: - Не потому ли Вы пишете о себе, Инна:
"Полуизбранная. Полупрезренная.
То звездой загораюсь, то чёртом.
Стало тесно мне в трёх измерениях,
Потому пребываю в четвёртом"?
И.Б.: - Я живу и пишу по велениям чувств. И хоть это не всегда правильно
интерпретируется некоторыми людьми, я ни под кого не подстраиваюсь, не предаю
себя и не отступаю от своих принципов, даже если из-за этого приходится
отказываться от многого. Поэтому мне зачастую бывает тесно в трёхмерности, с
теми, кто находится в тисках условных границ и не видит того, что там, за
горизонтом…
Р.Г: - Инна, Ваш прямой ответ напомнил мне о недавно вышедшей
книге Виктора Финкеля "Поэты рубежа", где, наряду с исследованием
творчества Бродского, Веры Зубаревой, он посвящает главу и Вам. И вот как
он характеризует Вашу поэзию и Вас: "Эта подключенность к Космосу,
Вселенной, Запредельности пронизывает всю поэзию Богачинской, составляя
едва ли не основную линию её творчества. " И далее: "А как назвать
человека, живущего в чужом ему космическом мире и не просто чужом, а
чуждом? Имеется в виду думающее существо, перенесённое откуда-то из
отдалённой галактики с иной геометрией, с иным временем, с иной метрикой,
с иным устройством душ, на грешную землю. Инопланетянин? Возможно!
Именно таким образом воспринимает Инна Богачинская своё существование.
Она убеждена, что наш мир чужд ей…"
Считаете ли Вы видение Финкеля верным?
И.Б.: - Да, в этом случае он совершенно точно увидел меня, несмотря на то,
что мы никогда не встречались лично. Он живёт в Филадельфии. Кстати, упомянутая Вами Вера Зубарева, поэт и учёный огромного объёма и потенциала,
выразила ту же мысль в рецензии на мою книгу: "Инна Богачинская попыталась в
своей новой книге представить мышление космического масштаба в рамках земной
логики."
Это именно то, чего я стремлюсь достичь - по мере своих возможностей
"перевести" получаемую мной информацию на человеческую лексику. Мне очень
сложно об этом говорить. Далеко не все сумеют это правильно истолковать.
Но Вы-то, конечно, знаете, что есть жители Земли, отмеченные печатью
особой призванности, которым велено нести своим согражданам знание,
просветление, надежду. Как бы это ни прозвучало (поверьте, что я нахожусь в
здравом уме и говорю совершенную правду), но мне давно сообщалось из разных
источников о моей миссии. И только сравнительно недавно я пришла к более
чёткому её осознанию. И, соответственно, структура моей жизни абсолютно не
похожа на схемы, по которым проживают свои жизни большинство людей. Я живу
по совершенно другим меркам и ценностным категориям. Однако, расплачиваюсь
за полученное по очень большим счетам. Но, кроме благодарности за то Великое
Неназываемое, что открылось мне, я ничего не испытываю. И стараюсь
осуществлять эту свою миссию где и как могу: в поэзии, в прозе, в своей
радиопередаче "Свеча горела на столе", в интервью, которые у меня берут. И
просто в повседневной жизни.
Р.Г: - Цитируя Ваши строки, не могу не согласиться с Вами, Инна: "Мы
все на дистанции разной в забеге одном…" Прекрасно сказано! Между
прочим, это были чуть ли не первые строки, которые потрясли меня, когда я
случайно наткнулась на Ваши книги в университетской библиотеке
Стэмфорда, и, как Вы помните, потом нашла Вас и сказала, что мне, как
психолингвисту, очень интересно побольше узнать, о том, как Вы пишете, ибо
с каждым написанным словом Вы не только вводите читателя в мир духовной
активности, Вы вводите нас в мир особой словесной магии. Читаешь Вас, и
внутри изменяются какие-то потоки, как будто Вам прополоскали душу
чудесно найденным словом. Я просто прихожу в восторг от простоты формы
и одновременно объёмности содержания Вашей поэзии и Ваших эссе. У Вас -
особая психологическая сила слова, облечённая в простоту выражения: "Есть
в простоте особая структура - сложнее не найти". Перекликается со словами
Маяковского: "Будет просто, когда поработаешь раз по сто". Так ли это
тяжело? Как Вы добиваетесь этой простоты, создающей "сиамскую смычку
сердец"? В качестве иллюстрации к сказанному, позволю себе напомнить
читателю Ваши чудесные строчки:
"Пока я на Земле,
прокажённым пожертвую кожу,
Обречённых утешу.
Отвергнутых в душу приму.
Я не знаю, насколько я здесь задержусь
и когда меня скосит,
Но пока - просто так
не позволю пропасть никому". И.Б.: - Большое спасибо, Риммочка, за рентгеновское проникновение во все
слои моего творчества. Поверьте, простота, о которой Вы говорите, оплачена по
высоким счетам. А вообще-то многим кажется, что моё творчество, наоборот,
очень сложно для понимания. Но здесь, естественно, всё определяет только
УРОВЕНЬ читателя. И как это ни странно, он не зависит ни от образования, ни от
так называемой, эрудиции. Видимо, нужно обладать особо чуткими антеннами
восприятия и широтой внутреннего обозрения. А насчёт творческой лаборатории,
то Вы снова угодили в прямо в исходную точку, процитировав обожаемого мной
Маяковского. Опять-таки, говоря его строчками, "изводишь единого слова ради
тысячи тонн словесной руды". Поэтому моя квартира и пребывает в состоянии
постоянного бумажного наводнения. А вот на вопрос, как я пишу, ответить
популярно я, конечно, не сумею. Здесь как раз и подключается излюбленное мной
четвёртое измерение. Ибо ощущения, которые я испытываю, сродни только
таинству сопричастности с иной реальностью. А вообще пишу я практически
всегда в пути, соединяя время с пространством пешими переходами, или в метро,
или при исполнении любого другого действия, даже зачастую во время разговора и
в кресле зубного врача. Всегда во мне присутствует второй план. И, кстати, не
только второй…
Р.Г.: - Инна, Вы широко известны, как в России, так и здесь. Отрадно,
что времена изменились, и что Вас теперь печатают в разных городах
бывшего Союза. Не говоря об Одессе, в которой Вас всегда так тепло
принимают и делают с Вами столько теле- , радио- и газетно-журнальных
интервью, мне было интересно прочесть Вашу публикацию в газете "Миг",
выходящей в Астрахани. С Вашего позволения, я приведу здесь строки из
письма, полученного Вами от редактора газеты "Миг" Наиля Баширова:
"Здравствуйте, Инна! Высылаю номер газеты с Вашей публикацией.
Предполагаем делать серию публикаций стихов, эссе, прозы, знакомить
астраханского читателя с необычным, действительно уникальным
космическим видением мира и языком. Перевёрнутыми в хорошем смысле с
ног на голову привычными понятиями и мыслями". Откройте секрет, каким
образом Ваше творчество стало известно в Астрахани?
И.Б.: - Дело в том, что в конце апреля в Нью-Йорке проходил Второй
международный конгресс русской прессы, на котором я выступала. Никогда не
ожидала, что моё выступление и прочитанное одно стихотворение вызовет такую
реакцию среди представителей русскоязычной прессы в мире. Многие редактора
газет попросили разрешения печатать мои стихи и эссе. И, насколько мне известно,
было уже 2 публикации в Херсоне, в газете "Площадь свободы", редактируемой
Сергеем Сухопаровым. На днях мне сообщил Юрий Ефимов, один из издателей
русскоязычного журнала "Новая арена" в Германии, что моё творчество было
представлено в только что вышедшем номере журнала. По недавним данным,
готовились публикации в Краснодаре, Тамбове, ещё в каких-то городах, я просто
сейчас не помню. Знаю, что в настоящее время готовится публикация в Праге в
газете "Пражские новости", редактируемой Ольгой Синенькой, удивительно
тонкой, умной, одарённой и доброжелательной женщиной. Со всеми
вышеназванными редакторами у нас установились очень тёплые отношения, что,
несомненно, согревает душу. Р.Г: - Мне совершенно очевидно, что Вы - киплинговская кошка,
которая ходит сама по себе. В связи с этим я позволю себе привести ещё одну
цитату из рецензии на Вашу книгу, написанную поэтом Сергеем Шабалиным:
"…отмечу отстранённость Инны Богачинской от бурно менявшегося и
меняющегося ландшафта модных поэтических школ и течений…, которые
никоим образом не деформировали годами узнаваемую манеру письма
переводчицы с космического".
А не устаёте ли Вы, Инна, и не скучаете ли в собственной
непринадлежности? И неужели у Вас никогда не возникает желания влиться в
какую-нибудь группу, будь то литературная, или просто в то, что мы когда-то
называли дружескими компаниями?
И.Б.: - Знаете, я недавно закончила стихи под названием "Поэма о скуке,
или наблюденния независимого нигилиста-трезвенника". Дело в том, что я
совершенно не пью. У меня аллергия на алкоголь. А эпиграфом к поэме я
поставила строки Маяковского: "Лучше уж от водки умереть, чем от скуки!"
Так вот, к скуке я так же непереносима, как к табаку и алкоголю (а, может
быть, даже больше). А все эти литобъединения, а точнее будет сказать,
разъединения, именно скуку у меня и вызывают. Всё там сводится к
самоутверждению неких посетителей, не имеющих ни малейшего отношения к
литературе, но исключительно убеждённых в своём даре стихописательства. Кроме
себя, они никого не читают и не слушают. И, как всюду на человеческом уровне, в
дополнение к этому, ещё начинаются смехотворные бои за председательское
кресло.
Что касается компаний, то мне тошно выслушивать плоские и пошлые
шутки, заставлять себя смеяться, глядя на так называемые капустники, вернее,
правда, безвкусники, наблюдать, как чьи-то считающиеся благопристойными
мужья стреляют тайком от жён похотливыми глазками, проникаться
гастрономическими, кухонными и домовладельческими монологами…
Понимаете, ведь в сфере коммуникации главное - разговаривать на одном
языке. А мне, из-за полной несмыкаемости с подобными реалиями, этот язык уж
никак не даётся. Тем не менее, есть у меня очень узкий круг людей, с которыми
мне интересно, которых я очень ценю и чувствую себя среди них комфортно. А
вообще изоляция и пребывание в пространстве собственной души дают мне
возможность осуществлять самое для меня главное - постоянно расширять
параметры того, что называется мной.
Р.Г: - Однако, Инна, синим чулком Вас никак не назовёшь. Когда Вы
появляетесь где-то, Вы, что называется, блистаете, несмотря на отрешённый
взгляд, и на то, что, как Вы говорите, Вам практически всюду скучно.
Чувствуется, что Вы следите за своей внешностью и любите ярко и необычно
одеваться. У Вас свой стиль. А считаете ли Вы себя чьей-нибудь
последовательницей?
И.Б.: - Я, действительно, обожаю яркие краски и вообще Красоту во всех её
проявлениях. Моё стремление к ней, кстати, является частью самовыражения,
самопостижения и самосовершенствования. И заключается в том, чтобы увидеть,
насколько я могу преобразить и преобразовать себя. Но секрет в том, что когда я
пишу, одеваюсь, готовлю, в общем, делаю, что угодно, я не следую рецептам, модным направлениям и установленным стандартам. Я предпочитаю
СОЗДАВАТЬ, а не копировать. Помните, как говорил Жан Кокто: "Я не следовал
моде, я её создавал". И, представьте, у меня немало последователей…
Р.Г: - Раз уж у нас с Вами получился такой откровенный разговор, я
позволю себе задать Вам и более деликатные вопросы. Вы - умная и сильная
личность, и, я надеюсь, не станете застенчиво прятать глаза и лукаво
отрицать свою внешнюю привлекательность и, соответственно, успех у
мужской половины. А в настоящее время каков Ваш статус в этом
отношении?
И.Б.: - Мой статус - счастливого, раскрепощённого человека, который
занимается тем, чем хочет, и внутренне освобождён от всякой эмоциональной
зависимости от противоположного пола. В прошлом меня не раз опутывали узы
Гименея. В "Поэме о скуке", которую я упоминала выше, есть такие строки:
"Скучны мужей моих колонны.
Былая пригвождённость к ним.
И те из них, кто благосклонны
Ко мне, и те, кто нетерпим.
Скучны мне праздные тусовки,
Слепая ритуальность сект.
А тот, увы, ещё не создан,
Кто смог бы заменить мне всех".
Знаете, я не терплю лжи. А самообман - одна из самых злокачественных
форм лжи. Тем не менее, многие смиряются с этим, живя друг с другом в
тотальном самообмане: то, якобы, из-за детей, то - из-за бизнеса. Каждый раз они
находят новую причину и заставляют себя в неё поверить. А самом деле, причина
одна - отсутствие самодостаточности и страх одиночества.
Говорят, что семейная жизнь состоит из компромиссов. Но часто это
положение обретает однобокую форму - подавление более сильной
индивидуальности более слабую. Примерно, как в колониальных странах.
Для меня, например, год расставания с моим последним официальным
мужем был тем же, что для России 1861 г. - освобождением от крепостничества.
Это несказанное чувство - обретение себя. Конечно, процесс этот очень
болезненный. Но рождается-то всё из боли. И поэтому мне всегда хочется помочь
женщинам обрести себя.
Что касается меня, то я вступила в новый этап моего личностного развития
и духовного восхождения, которые предполагают изоляцию. Хотя не могу назвать
её абсолютной. Видимо, всё-таки есть вещи, которые не позволяют мне полностью
исключить их из модели моего бытия. Ведь во всём нужно соблюдать гармонию, не
так ли?...
Р.Г.: - Мне кажется, что после этого разговора многие посмотрят на Вас
другими глазами. И думается мне, что и моё представление о Вас значительно
расширилось. Могли ли бы Вы, подводя итог, сформулировать основные
направления своей жизни? И.Б.: - Вот основные принципы, высказанные мудрецами и философами
древности, которые правят в моей жизни:
"Познай самого себя".
"Я знаю только то, что я ничего не знаю".
"Всё проходит, пройдёт и это".
"Всё к лучшему в этом лучшем из всех миров".
"Каждому - своё".
Для того, чтобы следовать им, нужно постоянно находиться в состоянии
самосотворения, т.е. в процессе наблюдения, анализа и следующего за этим
волевого акта. То, что из этого получается, настолько захватывающе и
фантастично, что просто не поддаётся описанию. Могу с убеждённостью сказать,
что истинное богатство человека - в интенсивности и развёрнутости его
внутреннего мира. Тогда становятся блеклыми и скучными сцены ежедневных
баталий в стакане воды, троны и погоны, и в равной степени - захлопнутые перед
тобой двери. Если бы как можно больше людей сумели это осознать, то мир стал
бы более благонадёжным и приятным местом для пребывания.
Р.Г.: В заключение не могу не сказать, что всё, что Вы пишете, Инна,
уже отмечено печатью вечности. И это не только моё мнение. В статье Л.
Селигера "Тайна избранности", посвящённой Вашему творчеству, есть такие
строки: "…избранность в поэзии - не звание и не чин, она не присуждается и
не устанавливается. Она приходит сама к тем, кто её достоин. Так, как она
пришла к Инне Богачинской". Т.е. к Вам, поэту, "переводящему мёртвые
петли слов в одуванчики надежд". Замечательные слова!
Большое спасибо, Инна, за Вашу искренность! Я очень уважаю Вашу
"самость", говоря словами Чингиза Айтматова, Ваш принцип - всегда
оставаться самой собой. Поэтому я считаю уместным завершить наш разговор
строками из Вашего программного стихотворения "Гимн максималистов",
которое венчает собой книгу "Перевод с космического".

"К дутым идолам не бросаться нам,
Даже если не на что есть.
А любовь крутить - так с красавцами.
Пасть за принципы и за честь.
За вселенскую правду ратовать.
Вырываться из несвобод.
И при всяческой декорации
ОСТАВАТЬСЯ ТОЛЬКО СОБОЙ."
Интервью с Инной Богачинской провела
Римма Газарх, профессор Университета
штата Коннектикут
г. Стэмфорд

Назад к списку

Поиск

Письмо автору
Карта сайта
 1
eXTReMe Tracker