Женская поэзия

Багряна (Любомирова) (Белчева) Елисавета

Виденье

И снова на улицах наших лукавый
Апрель-цветоносец поет,
И веет зеленой весенней отравой,
Которая слаще, чем мед.

Но в комнате этой и душно и тесно
За крепко закрытым окном,
А то, что скажу я, так было чудесно.
Что мнится не явью, а сном.

Я видела море зеленого цвета,
Корабль над кипучей водой...
У нового берега - пламя рассвета,
Сирен оглушительный вой.

Диковинны люди, неслыханны речи.
Дерзанье не знает конца,
И синие очи, и сильные плечи,
И вольностью дышат сердца.

А друг, недовольный и мрачный, шагает
По комнате мимо меня, -
Мой голос ломается и замирает,
Всю горечь обиды храня.

Напрасно! Отрава горячей струею
Тревожную кровь обожгла,
И вот уж взвились у меня за спиною
Два сильных, два вольных крыла.

Расплата

Ты что-то очень бледен? Отчего
Ны слышу смеха или шутки милой?
Что? Ты ревнуешь друга своего?
Тебя страшит разлуки час унылый?

Ты у огня погреться был не прочь,
Но разве мук моих ты знал причины,
Как суждено мне было изнемочь,
Смиренно никнуть в песне лебединой.

Теперь ты волен. Возвратись туда,
А этот сон, немой и одинокий,
Забудь и, если можешь, навсегда -
Ему конец я выбрала жестокий.

Ты к ней иди, меня же - прокляни,
Я и любить, как нужно, не умею...
Меня полет снежинок опьянит,
Я новой песней всю печаль рассею.

Вечная


Бесплотная уже и как бескровна,
Безмолвна, неподвижна, бездыханна.
Так вот она как вытянулась ровно,
Мария это или Анна?
Теперь молитесь, плачьте до денницы,
Не дрогнут больше, не налетят ресницы,
И рот, что крепко сжат, не шевельнется -
Последний стон к покойной не вернется.
И гладкое кольцо как бы готово
Скользнуть на грудь ей с пальца воскового.
Но слышите ль вы голосок ребенка,
Который в колыбельке плачет звонко?..
Где мать? В могилу опустили тело,
Душа усопшей в вечность улетела.
Минуют дни, столетия минуют,
Вновь губы милого восторжествуют
И вновь шепнут "Мария" или "Анна"
В безмольвье полночи благоуханной,
И внучка оживит неотвратимо
Глаза и губы той, что нам незрима.

Безумие


Могучий вихрь - тревоги грозный знак.
Какие эта ночь таит виденья, -
И тополя зачем взметнулись так!..
О, что за крики, вопли и моленья!
Умолкнет и опять застонет мрак.
Не рвется ль чья-нибудь душа из мира?
Зачем нам лес грозит, как злобный враг,
И Орион сверкает, как секира?

Такая ночь - для заговора, друг,
Страшны пожаров огненные лица,
Самоубийцу манит смертный круг,
О боже мой, на что глядит возница!
Не третий ли уже петух пропел?
Свистя, играет ветер проводами,
Раздался крик, - и конь осатанел,
Как будто кто-то гонится за нами.

Но не принцесса я, ты не король,
Мы не хотим ни скипетра, ни трона,
Не сеем мы страдания и боль,
Мы грамоты не прячем потаенной,
Нам не нужна ничья на свете кровь.
На мир глядим мы влажными очами,
Чтобы поймать хоть тень твою, любовь!
Мы твой мираж хотим увидеть сами.

Мудрость

Лес как в сказке стоит, но еще золотей и румяней.
Птицы смолкли давно, даже ветер в листах не шумит.
Бодро путь тот бежит, но и он растворится в тумане,
По нему вереница теней одиноко и мрачно скользит.

О, как много напрасной тоски, сколько муки в глазах затаилось,
Сколько в голосе тайных рыданий, сколько молча проглоченных слез.
Здесь души одинокая часто и безнадежном отчаянье билась,
А природы предвечная мудрость отвечает на вечный вопрос:

Вместе с юной весною ликуйте, имеете с летом янтарным горите,
Чтобы осенью, улыбаясь, мир любить, что прекрасен и чист.
И без горечи воспоминаний, и бея страха крылатых наитий
Пусть угаснем мы с солнцем закатным и умрем, как под льдинкою лист.

Рассвет

Сквозь сумрак узких улиц, сквозь стены и балконы,
Сквозь грустное журчанье и предосенний сон,
Сквозь город мой, в железо и в камни погребенный,
Я чувствую, как ждешь ты, - и счастлив и смущен.

Угадываю взгляд твой, блуждающий во мраке,
И руки, что невольно протягивает друг, -
Теперь я будто вижу, как шаг ты ловишь всякий,
Как вздрагивает сердце в ответ на каждый звук.

Я вздрагиваю тоже, - и тайных нитей сила
Влечет меня, и больше в душе сомнений нет.
Иду - и быть не может, чтоб я себя спросила,
В каком сегодня доме застигнет нас рассвет.

Ей

Дни месяца июня ожидаю,
Мне радости его и зноя надо,
Пусть очи мне целует, утешая,
И я прощусь с родимою оградой.
И нивы пусть нальются к жатве скорой,
И каждый колосок пусть станет хлебом.
Тогда я клятву прошепчу, - которой
Страннее нет, - и новый жребий грянет.
Ты, мама, радость в жизни не знавала.
Не проклинай дитя свое - родное,
Что твоего ценить не может дара,
Так что от горя твой платок чернеет.
Пусть обожгут меня пески пустыни,
Пусть закалит соленый ветер моря,
Пусть хлеб чужой вкушу одна. Тогда я
Сама познаю в жизни холод горя.

Тогда бы я вернулась... О, тогда бы
Тебя любить я научилась много.
Тебе одной тогда открыть могла бы,
Как жгут меня и жажда и тревога.

Снег

В памяти навеки сохранится
Блеск зимы той белый и обманный,
Словно белоснежная страница
Сказки ненаписанной и странной. <...>

Улицы, где шли мы неоглядно,
Кружево на ветках ледяное
И тот шаг, который беспощадно
Нас увел от сна и от покоя.

Но когда-нибудь, в крещенский вечер
Оторвутся наши два дыханья
И с собою увлекут далече,
Словно тени, - два воспоминанья. <...>

Город тот найдут они по виду,
Что для них всего милей и краше,
И отслужат в церкви панихиду
По угасшей молодости нашей.

Ты

Я верила, что исцеленье
Мне подарили дни разлуки,
И бредом показались муки
И все любовные томленья.

И вот я будто бы ужален.
Единой встречей - тихим словом,
И я твоею стала снова,
Уже ничем не опечалена.

Твои пустые увлеченья
С улыбкою перенесу я
И сберегу любовь живую.
Во мне найдешь успокоенье,

И провожу тебя сама я,
Когда ты глянешь на дорогу
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Судьба

Сквозь сумрак узких улиц, сквозь стены и балконы,
Сквозь грустное журчанье и предосенний сон,
Сквозь город мой, в железо и в камни погребенный,
Я чувствую, как ждешь ты, - и счастлив и смущен.

Угадываю взгляд твой, блуждающий во мраке,
И руки, что невольно протягивает друг, -
Теперь я будто вижу, как шаг ты ловишь всякий,
Как вздрагивает сердце в ответ на каждый звук.

Я вздрагиваю тоже, - и тайных нитей сила
Влечет меня, и больше в душе сомнений нет.
Иду - и быть не может, чтоб я себя спросила,
В каком сегодня доме застигнет нас рассвет.

Requiem



Не то мое горе, что я без тебя одинока,
Что жизнь без тебя непосильно тяжелое бремя,
Что сломлена я, и что день мой окончен жестоко,
И нету надежды, что скорбь мою вылечит время.

Не то мое горе. Пускай бы железной рукою
Судьба между нами навеки воздвигла преграду
И я в отдаленье томилась бы черной тоскою -
Я даже измену, забвенье приму как награду.

Лишь только бы знать мне, что ты еще здесь, еще дышишь.
И снова к тебе мои мысли летят, словно птицы.
О, только бы знать мне, что ты еще видишь и слышишь...
В окошке огонь - ты не спишь и листаешь страницы.

Забытье

Говори, говори, говори -
Опускаю ресницы и внемлю:
Гор дымятся внизу алтари,
Вижу смутные море и землю...

Там закат багровеет, горя,
Здесь пожарища дым и тревога, -
Где нас встретит сегодня заря
И куда эта вьется дорога?

О, туда ль, где мы, полные сил,
Можем, словно два пламени, слиться
И в ночи средь небесных светил
Как двойная звезда засветиться?

- Я конца не предвижу пути,
Позови - я согласна идти.

Зов

Здесь я замкнута, крепки засовы,
И в окне решетки черной прутья,
Ни запеть не в силах, ни вздохнуть я,
Ни в родной простор умчаться снова.

Как томятся в тесной клетке птицы,
Зов весенний слышу сердцем ясно,
Но огонь мой гаснет здесь напрасно
В душном сумраке глухой темницы.

Так разбей замки - пора настала
Прочь уйти по темным коридорам.
Много раз по солнечным просторам
Я веселой птицей улетала.

Унесет меня поток певучий,
Что из сердца трепетного льется,
Если до тебя он донесется...
- Слышишь из темницы зов мой жгучий?

Переводы А.А. Ахматовой

Назад к списку

Поиск

Письмо автору
Карта сайта
 1
eXTReMe Tracker